Элизиум теней

 

обложка > содержание > об авторе >

карта сайта
 
 
 
в кн. "Социальная работа: теория и практика"

В.Л.Татко

Экспериментальное исследование фоновых потоков сознания: экологический подход


Мы находим странные следы на берегу неведомого. Мы разрабатываем одну за другой глубокие теории, чтобы узнать их происхождение. Наконец, нам удается распознать существо, оставившее эти следы. И – подумать только! – это мы сами.

А. Эддингтон

 

Введение. Теория психологии представляется нам набором метафор. Условность языка, используемого для описаний психики, далеко не всегда осознается авторами метафор. В школе И.П. Павлова, например, похоже всерьез верили, что термины “возбуждение”, “торможение”, “иррадиация”, “замыкание дуги”, “индукция” и т.д. не только прямо описывают реалии физиологии высшей нервной деятельности, но и в то, что “никакой иной мыслительной деятельности, кроме условнорефлекторной, – нет”. Такое впечатление создается при чтении стенограмм “павловских сред”[1], в которых содержатся, в частности, подробные описания попыток учителя объяснить в этих терминах причину слабоумия у больного сифилисом .

Традиции философской психологии, в отличие от физиологической, напротив, сензитивны к идеям трансцендентальности психического как познаваемого феномена. В этой традиции факт невыразимости реалий психического на формальном языке сознается в большей или меньшей степени и приводит к использованию метафоры, как компенсаторного средства. В этом смысле психология, пожалуй, принципиально отличается от других областей парадигмального знания в силу самой природы постигаемого (и непостижимого). Поэтому трудно согласиться с видением путей психологии экспериментаторами – естественниками, или математиками. С. Стивенс, например, формулировал его следующим образом: “ Когда описание открывает путь для измерений, дискуссии вполне заменяются вычислениями” ( [12 ] стр. 19). На наш взгляд, напротив, основная задача работы теоретиков в психологии, - создание новых метафор (описаний, по С. Стивенсу), стимулирующих дискуссии, не заменяемые вычислениями. Метафор, по возможности точно воспроизводящих предмет исследования. Ибо если метафора не точна, никакие успехи формального представления не выведут ее из состояния “математической истины, не имеющей референтов в исследуемом мире”. В лучшем случае такая метафора станет компонентом виртуальной реальности.

В настоящей статье мы предлагаем вниманию читателей несколько метафор, посвященных сознанию, рассматривая последнее в качестве центральной проблемы современной психологии. Метафоры сформулированы в качестве рабочих гипотез, поддающихся проверке, в том числе и экспериментальными средствами. Одна, – гипотеза о “фоновых потоках сознания”, абсолютно нова, другие, - мультипроцессорная метафора, гипотеза “бесконечного зеркала сознания”, а также модели цикличности в обработке информации и когнитивных детерминант организации перцептивного акта публиковались и обсуждались нами в предыдущие годы [3 - 10].

Мышление, речь, коммуникации. Вначале несколько предварительных замечаний относительно принципов трактовки метафор. Мы исходим из того, что речь по отношению к мышлению представляет собою вырожденный текст. Если в мышлении одновременно сосуществуют полисемантические связи понятий и образов, то в речи, для того чтобы быть понятыми, участники общения вынуждены выбирать одну, основную на данный момент смысловую связку и придерживаться ее, по крайней мере, в течение одного завершенного цикла диалога. Таким образом, вырожденной речь оказывается по признаку редукции количества смысловых связей в отношении к мышлению.

Очевидно, что для формирования речевого сообщения (коммуниката) используются правила формальной логики, описанные Аристотелем. Сообщение может быть воспринято как непротиворечивое и понятое только в случае, если его автор намеренно выделяет одну возможную связь понятий как главную и одновременно максимально редуцирует все остальные. Происходит что-то вроде проекции объемного изображения на плоскость.

Исходя из этого, можно сформулировать основные принципы речи: логичность, основанную на правиле исключенного третьего, и наличие единственной (сохраненной) смысловой темы. Однако существует несколько исключений из предложенной модели. Это философские, теоретические психологические, религиозные, поэтические тексты, и притчи, которые можно квалифицировать как «непрямые коммуникаты». В отличие от прямых сообщений, включающих достаточную для прояснения позиции собеседника информацию, они не являются носителями смысловой информации самой по себе (содержание может оказаться вторичным), а скорее содержат инструкции по изменению модуса восприятия, т.е. подготовке сознания к восприятию необычного сообщения.

Задача, таким образом, состоит в том, чтобы ввести адресата в состояние сознания, при котором он сможет воспринимать рассказы о необычных событиях, переданные обычными словами. Тогда то, что в обычных условиях кажется парадоксом, воспринимается как вполне возможное. Тогда можно дать ответ на вопрос, на который в обычных условиях отвечают молчанием. Так, рассказ о чуде как о событии, в котором минимальные усилия сопровождаются максимальным результатом, а, следовательно, нарушается линейная зависимость, причинно-следственные связи, возможен только в форме непрямого сообщения. Пример такого рода текстов - это метафора, чье непосредственное содержание само по себе имеет меньшее значение, чем передача интуитивного постижения, не допускающего знакового выражения.

Как и о притче, о метафоре можно сказать, что она требует пересмотра самого способа понимания и этим способствует пробуждению сознания. Метафора принципиально многозначна, парадоксальна, прямолинейное ее толкование – неправильный способ ее восприятия, уводящий от постижения смысла; она не рассчитана на буквальное понимание, а лишь указывает направление сознания, существующее вне контекстов. Восприятие метафоры вводит слушателя внутрь экзистенциальной ситуации.

В части метафор происходит апелляция к дологическому: выведение сознания из рамок установившейся логической колеи, сопровождавшей эволюцию человечества в технологическом смысле.

Однако если бы имел место только процесс «вырождения» полисемантических связей, понимание и общение индивидов между собой были бы серьезно ограничены, если не невозможны. На самом деле, нормальные коммуникации предполагают решение и «обратной» задачи, то есть восстановление полисемантического текста из текста вырожденного, речевого. Вероятно, что корректное решение этой задачи происходит далеко не всегда, о самой тенденции к восстановлению свидетельствуют многочисленные случаи недопонимания, неверной интерпретации и ошибки восприятия речи.

Попытки восстановления полисемантичности можно проследить в истории герменевтических идей. В этой области проблема разбивается на две задачи: реконструкция изначального содержания текста и истолкование интенций автора[2].

В центре герменевтической концепции Шлейермахера – понимание изначальной направленности текста через восстановление исторического контекста, в котором он формировался, и, посредством отождествления с автором, реализация тезиса «понять автора лучше, чем он сам себя понимал».

Одна из моделей восстановления полисемантичности была предложена В. В. Налимовым. Согласно его теории, при всяком соприкосновении с текстом происходит его новое прочтение, учитывающее личную эволюцию индивида со времени последнего прочтения.

В бесконечном ряду прочтений текста происходит передача опыта путем восстановления многомерности связей, разрушенных в речевом коммуникате. Очевидно, что корректное решение обратной задачи – восстановления аутентичной полисемантичности постигнутого по его речевому эквиваленту невозможно. Тем не менее, частные случаи такого восстановления могут быть продуктивными. В дидактических целях мы противопоставили мышление и речь и оторвали одно от другого. В онтологическом плане следует, вероятно, говорить о взаимодействии этих функций, например, по типу экранных структур (см. ниже).

Пути возникновения метафор в психологии не всегда ясны. Тем не менее, отдавая дань традиции изложения, сложившейся в эмпирической науке, начнем с эксперимента.

Эксперимент. В стандартных условиях психофизиологического эксперимента, подробно описанных в нашей монографии [ 3 ], способность к рефлексии исследовалась у 40 испытуемых. Измерялись время реакции (ВР), латентный период возникновения сомнений (ПС) в правильности принятого решения, а также точность/правильность ответных реакций и уровень сомнений испытуемых.

Внимание исследователей было сфокусировано на двух феноменах: на индивидуальных особенностях временной картины процесса различения стимулов, во-первых, и на авторефлексии результатов, происходящей у испытуемых одновременно с различением, во-вторых. В качестве дополнительного параметра отслеживался фактор влияния контекста на результат прочтения стимульного материала.

Пары букв, такие, например, как Р и R, а также Q и O предъявлялись на экране монитора в одном из 4 симметричных квадрантов видимого поля. Фиксация взора контролировалась на точке пересечения осей, разделявших эти квадранты. Была написана компьютерная программа, использующая генератор псевдо-случайных чисел, позволявшая менять процент пар предъявлявшихся идентичных букв в цепочке последовательных стимулов. Менялись также протяженность цепочек одинаковых и разных букв в цепи предъявлений.

Для ответа на вопрос, одинаковые или разные буквы предъявлялись на экране, испытуемые использовали клавиатуру компьютера. Кроме того, они оценивали уровень собственной уверенности в принятом непосредственно перед этим решении. Инструкция предупреждала, что штраф за неправильные решения может быть уменьшен при низких уровнях уверенности в ответе. В течение эксперимента испытуемые не получали информации о том, правильны ли были их ответы. Перед предъявлением каждой следующей пары букв испытуемые оценивали собственный (априорный) уровень уверенности в будущем правильном решении.

Психофизические показатели обнаружения d’ и d” выявили полную независимость функции самооценки от функции оценки внешних стимулов [ 5 ]. Временной анализ процессов принятия решения выявил 3 типа возможных комбинаций ВР и латентного периода возникновения сомнений: 816 и 420 мс; 1000 и 250 мс; 1250 и 420 мс (рис. 1-3). Результаты усреднены по сериям предъявлений. Относительно 2-й комбинации можно сказать, что мы имели дело с особенной когнитивной тактикой, при которой решение о наличии сомнений опережало манифестацию самого решения. Корреляции между apriori и аposteriori оценками успешности решения подтвердили факт наличия такой тактики.

Дополнительный анализ тактики и стратегии испытуемых на микро уровне, позволивший избежать осреднения данных (см. [6]), показал преобладание комбинаций относительно длинного ВР с длинным же латентным периодом сомнений (Р=0.55), в сравнении с тактикой «длинные ВР плюс короткие ПС» (Р=0.2). Короткие ВР сочетались с длинными ПС с вероятностью Р=0.1, и, наконец, сочетания коротких ВР с короткими же ПС встречались с частотой Р=0.2. Для каждого испытуемого тип использованной тактики выглядел как глубоко индивидуальный. Этот вывод подтверждается высокими индикаторами способностями к воспроизведению индивидуальных черт при возобновлении задачи различения. Единственным фактором, влиявшим на константность выделенных тактик, были вариабельность/ гомогенность входной информации. В случаях, когда одинаковые пары букв предъявлялись 3-7 раз подряд, лишь немногие испытуемые были способны к подавлению собственных реакций на возрастание неопределенности входной информации. Мы интерпретировали этот феномен с позиций теории самоорганизации И. Пригожина [4].

У 40 испытуемых оказалось возможным наблюдать весь континуум различий способов реагирования. На одном полюсе этого континуума – люди, не обладавшие способность остановить процесс рефлексии самостоятельно. В прошлом у таких людей были отмечены склонность к обсессивно-компульсивным расстройствам, заиканию и эхолалиям. На противоположном полюсе континуума оказались люди с лучшими характеристиками распознавания и отсутствием сомнений в принятых решениях. Комбинации относительно плохого распознавания и отсутствия сомнений встречались сравнительно редко ( рис. 1-3).

Важным результатом проведенного исследования оказалась его согласованность с данными электрофизиологических и психофизических экспериментов, в которых было показано, что компонент электрических вызванных потенциалов (ВП)[3] Р 300 повторяется после предъявления одного и того же стимула не один, а несколько раз.

Мы обобщили эти данные в циклической модели обработки информации человеком [3], где ввели в рассмотрение, в частности, вложенные циклы. Данная модель, предполагающая и объясняющая последовательность этапов обработки, появилась как реакция на представления гештальт-теории о вневременности перцептивного акта. Для анализа ВП мозга человека нами был разработан и применен метод мультипараметрического анализа, включавший систему анализа единичных (неосредненных) ВП, метод классификации параметров ВП и процедуру принятия решения классификации ВП [3]. Использование метода в психофизиологических экспериментах, кроме прочего, выявило феномен повторения компонета Р 300 с латентным периодом, кратным 300 мс. Сходные данные опубликованы Johnson & Donchin в 1985 г. и рядом других авторов. Особенности методов выделения полезного сигнала (ВП) из шума (спонтанная ЭЭГ) не позволяли отследить точное количество повторений подобных Р300 компонентов. Тем не менее, мы сочли возможным рассматривать сам феномен в качестве дополнительного подтверждения гипотезы о потенциально бесконечном процессе принятия решения. Тость взамен классической схемы “стимул-реакция” предлагалось рассматривать разомкнутый цикл, в котором окончание обработки информации никак не маркировалось моментом отреагирования испытуемых (в лабораторных условиях – двигательной, речевой или любой другой реакцией, задаваемой условиями эксперимента). Мы специально акцентировали внимание на “процессах принятия решения после моторного ответа” [7]. Существование разомкнутых циклов принятия решения хорошо подтверждается клиническими наблюдениями, в частности у больных с обсессивным синдромом (состояниями навязчивости). В теории оставались открытыми два принципиальных вопроса: 1-й – о границах применимости выводов, полученных в лабораторных экспериментах (в дальнейшем мы переформулировали его в вопрос об «экологичности» экспериментального изучения), и 2-й вопрос – о механизмах окончания циклов запущенных однажды решений.

Мультипроцессорная метафора. Теоретической базой проведенного исследования была мультипроцессорная метафора, для осуществления функций нормального сознания предполагающая необходимым существование по крайней мере двух экранных структур, чьи образы на выходе доступны друг другу.[4] В соответствии с развиваемой нами метафорой, рефлексия есть процесс бесконечного обмена образами между экранными структурами, при котором каждый следующий образ является откликом на предыдущий, принадлежащий оппозитной экранной структуре.[5] Тогда сознание, как совокупность рефлексивных процедур, предстает в виде системы зеркал, отражающих друг друга[6]. Но как быть с материальной базой этих процессов, с пресловутыми «механизмами»? Ответ был получен при отказе от искусственности классического психофизиологического эксперимента (вместе с условностью и ограниченностью его языка и каноном интерпретации). Дело в том, что требования экологической валидности экперимента, описанные нами ранее ( [3], с. 117), вступали, по всей видимости, в конфликт с задачей и объектом исследования. Отказавшись от ограничений, вносимых в наблюдение психической жизни всякого рода изоляциями и допущениями[7], мы пересмотрели и полученные ранее выводы, в частности, положение об уникальной значимости экстернальной информации .

Материалы для новой серии наблюдений были получены в течение сеансов грофовской терапии с участием более чем 2 тысяч человек. После сеансов участники указывали в отчетах, в том числе, и на исчезновение у них тревоги, немотивированных страхов и агрессии. Данные отчетов подтверждены шкалированием и соответствующими измерениями до и после сеансов.

Если принять во внимание почти обязательные для каждого участника периоды мышечных контрактур и их компенсации, то, в соответствие со взглядами основоположников метода [2], можно говорить о констелляции мышечных напряжений как основе памяти переживаний индивида. Если это так, то легко понять, что переживания определенного рода фиксируются позой, а запоминаются на уровне комбинаций вовлеченных в эту позу мышц.[8] Развивая метафору далее, можно аналогизировать освобождение от негативных переживаний со “стиранием” следов в памяти мышц, происходящим в результате их перенапряжения в течение контрактур.[9] Такая структура памяти переживаний соответствует и нашим представлениям об эвентуальном (событийном) течении субъективного времени [11].

Возвращаясь к интерпретации данных о компонетах Р300 (Р600, Р900 и т), повторяемых в течение разомкнутого перцептивного цикла, которые связываются большинством авторов с процессом принятия решений, можно заключить, что прежде из рассмотрения элиминировали еще один триггер, запускающий названный цикл. Да, в условиях изоляции в лабораторном помещении единственный источник входной информации (с позиций экспериментатора) для испытуемых составляла внешняя стимуляция.[10] Но даже исключительная мера не может, как оказалось, отменить того факта, что как для мозга, так и для психики, внешний источник информации почти всегда не единственный. Внутренняя (якобы “спонтанная”) активность не может целиком быть подавлена даже полной сенсорной изоляцией, а потому служит постоянным источником недоразумений и “артефактов” в лабораторных исследованиях. В рамках же экологического подхода, рассматривающего человека в системе окружения, ставшего для него привычным в ходе эволюции, и внутри, а не вовне его “экологической ниши”, эндогенная активность субъекта сама становится законным объектом исследования и, кроме того, способна объяснить упомянутые “артефакты”. В этом наши взгляды совпадают по сути с теоретическими построениями Н.А. Бернштейна и его единомышленников, создавших “теорию активности”.[11]

Фоновые потоки сознания (ФПС). Гипотеза о существовании таких потоков возникла при обсуждении и анализе данных интроспекции участников сеансов грофовской терапии, описанных выше. Мы предлагаем следующее определение: “ФПС - это явление экранной обработки прошлого (актуального) опыта и принятия решений на основе проприоцептивной пространственно распределенной памяти о пережитых событиях. ФПС могут быть доступны сознанию в виде последовательности зрительных образов”. Факт существования ФПС косвенно подтверждается материалами изучения сумеречных состояний сознания в клинике и был нами доказан путем анкетирования психически здоровых людей.

Клинические наблюдения онейроидных (сновидных) помрачений сознания сами по себе только доказывают тот факт, что фокус внимания субъекта постоянно перемещается “извне” “вовнутрь” и обратно[12]. Патология, как это часто и бывает, лишь высвечивает, делает более выпуклым и заметным факт, который в большинстве случаев имеет место в нормальной психике. Вопрос о том, что блокирует перемещение фокуса внимания при патологических изменениях состояния сознания остается открытым. Тем не менее, некоторые предположения можно сделать, исходя из данных, полученных при наблюдении искусственных состояний измененного сознания, голотропного дыхания, в частности.

Во время сеансов грофовской терапии, как известно, резкое изменение кислородного режима мозга в начале сеанса приводит к актуализации переживаний прошлого, в первую очередь, - негативных.[13] Вероятно, и во время болезни, особенно если ей сопутствуют соматические поражения, закономерной реакцией субъекта на развитие патологии является сужение поля сознания и замедление переключения актуального поля внимания.

В отсутствие выраженной патологии и измененных состояний сознания также можно наблюдать ФПС. Об этом свидетельствуют данные анкетирования, проведенного нами среди студентов 20 –23 лет обоих полов в группах общей численностью 156 человек. Во время первого этапа анкетирования студентам предлагались вопросы типа:” Не случалось ли Вам в фантазиях прогуливаться по одним и тем же улицам, видеть себя стоящими на тех же самых перекрестках…?” или “ Часто ли Вы в мечтах гуляете по улицам Вашего детства?”. В результате анализа анкет более, чем у 55% опрошенных выявлены яркие ФПС. Однако опрошенная группа не была гомогенной по своему составу. Возникло предположение, что оставшиеся 45% студентов просто не имеют достаточных навыков самонаблюдения. Поэтому 2-ое анкетирование в тех же группах начиналось с зачитывания примера подробного отчета об ФПС, полученного от испытуемого, специально обучавшегося интроспекции. Вопросы сопровождались предложением описать сходные собственные переживания. Результат позволил обнаружить ФПС у 95% опрошенных.

Заключение. Часто приходится слышать о том, что психология «потеряла сознание» или «утратила душу». На наш взгляд это вопросы о том, возможна ли и «как возможна» психология, и относятся эти вопросы уже к компетенции метанауки. История же самой психологии дает поразительные примеры возрождения интереса к проблеме сознания и методу интроспекции, особенно в послекризисные эпохи (см., например, Д. Шульц, С. Шульц «История современной психологии», СПБ, «Евразия», 1998. –527с.). Возрождается и сам термин «сознание», причем каждая эпоха наполняет его новым смыслом, в полном соответствии с закономерностями восстановления полисемантичности текста, обсуждавшимися в статье.

 

ABSTRACT

Vitalij L.A. TATKO (Consciousness Research Institute, Moscow, Russia)

An experimental study of consciousness background flows: ecological approach

KEY WORDS: decision making, memory, spontaneous consciousness, alternated consciousness states, eventual structure of inner time, neurolinguistic programming

The phenomenon of several repetitions of the P300 component of event-related potentials (ERP) followed by the same one stimulus presentation was described more than 10 years ago in different laboratories. In our study the multi-parametric analysis of single ERP revealed dynamic features of the PЗ00 component latency pattern accompanied with infinitive decision making process (Tatko, V., Proceedings of the 3-rd International Congress of Neuroethology, 1992, N 228). In previous reports we supposed that the trigger for the sequence of P3OO peaks was the delivered stimulus itself. Recent data based on more detailed analysis gave us the possibility to propose another hypothesis.

Possible cause of repeated P300 is aperiodic proprioceptive signals evoked by different constellations of tension in skeletal muscles. Some of these constellations are the basis of human memory at least that part of it which deals with emotional processing of events. The proprioceptive memory may be the base for unmotivated aggression as well as for spontaneous changes of mood. Our hypothesis is in a good agreement with the description of dark muscle sensations” made by Ivan Sechenov as well as with the field of “physiology of activity” raised by N. Bernstein and his followers.

Using the results of Grof’s therapy and data of questionnaires we’ve come to conclusion that external stimulation is not the only source of the accompanying brain and mind activity. Ecological approach takes in account that the isolation of subjects under psychophysiology experimental conditions may produce some artificial phenomena but normally is not sufficient for the complete depression of spontaneous brain/mind work. Processing of past (actual) experience and problem solving based on spatial proprioceptive memory we called “background consciousness flows”. This phenomenon was revealed during oneiric consciousness episodes in clinics and in 55% of questionnaires in the group of healthy subjects.

ЛИТЕРАТУРА

1.                  Абдусаматов Р.М., Беркенблит М.Б., Фельдман А.Г., Чернавский А.В. “Моторика и интеллект”// Интеллектуальные процессы и их моделирование, М.: Наука, 1987, - 399 с.

2.                  Spiritual emergency. When personal transformation becomes a crisis ( edited by S. Grof & Ch. Grof), Jeremy P. Tarcher, INC., Los Angeles, 1989, - 252Р.

3.                  Татко В.Л. Хронометрия процессов переработки информации человеком. ВИНИТИ АН СССР, М., 1989, серия «Итоги науки и техники», том 35, «Проблемы современной психофизиологии»–144с.

4.                  Tatko, V., Prigogine-like model in perception theory: cyclic stage in human visual processing// Perception, 1988, v.17, n.3, p.399.

5.                  Tatko, V., The new subject's reflexive ability measure // Еuropean Journal of Neuroscience, 1991, Suppl. 4, N 1300, p. 70

6.                  Tatko, V., The linguistic approach to preferable tactics choice analysis// Abstracts of 5-th Conference of the European Society for Cognitive Psychology, Paris, 1992, p. 118

7.                  Tatko, V., Decision making under self-reflection condition //Text book of 16th Conference of European Society of Cognitive Psychology, Copenhagen, 11-15 Sept. 1993, p. 54-55

8.                  Tatko, V., Self-reflection as a component of visual cognition // European Journal of Neuroscience, 1993, Suppl. No. 6, p.609

9.                  Tatko, V., Breathing cycles' influence on «clear vision» periods // European Journal of Neuroscience, 1993, Suppl. No. 6, p.608

10.              Tatko, V., Subjective a priori and posterior assessments of success: the awareness of «bad and clear» periods of vision //Text book of 16th Conference of European Society of Cognitive Psychology, Copenhagen, 11-15 Sept. 1993, p. 93-94

11.              Tatko, V., Riazanova, M., Ecological temporology: Subjective (local) time instead of neurophysiological (physical) time // Consciousness Research Abstracts: Toward a Science of Consciousness, 2000, Imprint Academic, 2000, pp. 124-125. (see also in http: // www. maurer. demon. co. uk /T2000/03-17.html

12.              Экспериментальная психология (ред. С.С. Стивенс), М.,: изд. Иностранной литературы, 1969. – 687 с.



[1] «Павловские клинические среды. Стенограммы заседаний в нервной и психиатрической клиниках», тт.1-3, Изд. АН СССР, М. –Л., 1954 - 1956 г.

[2] Автор выражает глубочайшую признательность М.А. Рязановой за обсуждение эволюции проблемы восстановления полисемантичности в истории философии.

[3] В англоязычной литературе вместо термина evoked potentials” в последние годы используют термин “event-related potentials”, хотя принципиально, на наш взгляд, речь идет об одном и том же феномене. Подробнее см. мои статьи «электрическая активность головного мозга», включенную в нее схему классификации электрических феноменов мозга человека, а также статьи по каждому из содержащихся в схеме терминов в «Словаре физиологических терминов» (М., Наука, 1987, - 448 с.) или соответствующие разделы монографии [ 3 ].

[4] Вот как описывают выдвигаемую гипотезу ее авторы: « Существует теория возник­новения новых генов посредством удвоения (дубликации) старых. Тог­да старый ген занимается прежним делом, а новый может мутировать и искать себе другую "профессию".

Возможно, таким же образом возникают и новые отделы централь­ной нервной системы. Они не набираются постепенно из новых нейро­нов, а возникают как дубли ранее существовавших отделов. В нервной системе имеется, например, много экранных структур, являющихся про­екциями сетчатки. Их назначение различно: одни служат для анализа изображений, другие для вызова движений глаз, третьи—для передачи сигналов, идущих из памяти, и т.д. (подчеркнуто мной – В.Т.) В эволюции экранные структу­ры, вероятно, возникали целиком, как удвоение уже имеющейся про­екции, а первая проекция это удвоение сетчатки и появление тем самым первой внутренней сетчатки.

Если такие отделы нервной системы копии друг друга, то проще понять, почему между ними легко возникают поточечные связи, почему у них обнаруживаются многие общие свойства. Описанная выше неод­нозначность разделения участков мозга на афферентные и эфферент­ные вполне приложима и к этим проекциям. Есть множество проекций для слуховых сигналов, множество проекций поверхности тела. Ясно, что такой способ возникновения новых отделов должен сильно уско­рять время эволюции центральной нервной системы.» ([1], стр. 28 ).

[5] Для уточнения терминов, вводимых в теории информации, смотрите монографию М. Мазур «Качественная теория информации», изд. «Мир», М., 1974.- 240с.

[6] Для ликвидации призрака юмовского гомункулюса можно ограничиться системой из 2 взаимодействующих зеркал. Если бы речь шла только об обработке текстов, и решалась, например, задача восстановления полисемантичности, пример процедуры мог бы быть описан «ветвящейся логикой» А.В. Коганова отдельно для каждой из оппозитных структур (Коганов А.В., Эталонные основы математического языка // Интегральная геометрия. Математические модели. Понимание изображений. М,. НИИСИ РАН, 2001, с. 52-80).

[7] Здесь целый клубок проблем. Во-первых, нерешенность психо-физиологического парадокса в теории на практике часто приводит к его игнорированию. В результате психофизиологический эксперимент выглядит как процедура параллельного наблюдения за биофизическими параметрами мозга с одной стороны, и индикаторов психической активности, – с другой. Полученные в результате наблюдений «иллюстрации» только маскируют проблему. Ведь процедура узаконивает одно из возможных решений. Кроме того, своеобразное понимание причинности часто заставляет исследователей в качестве «основных параметров» выбирать доступные. В результате изучается одно, иллюстрируется другое (см., например, Иваницкий А.М. «Мозговые механизмы оценки сигналов», М., «Медицина», 1976.- 264 с.; Иваницкий с соавт., «Информационные процессы мозга и психическая деятельность», изд. «Наука», М., 1984, - 201 с.).

[8] Как тут не вспомнить сеченовские ”темное мышечные чувства”?

[9] Нельзя обойти молчанием и вопрос о том, что происходит с положительными переживаниями. Ведь никто из испытуемых не докладывал об исчезновении субъективно приятных переживаний. Ответ прост: во время сеанса актуализируются прежде всего именно негативные проблемы и соответствующие им позы.

[10] Напрашивается невольная аналогия со знаменитой павловской «башней молчания», построенной для исследования физиологии собак.

[11] Нельзя в этой связи не упомянуть Ф.В. Бассина, В.П. Зинченко, П.К. Анохина, Д.Н. Узнадзе, И.С. Бериташвили ( подробнее – см. Татко В.Л. “Психофизиологические исследования избирательности зрительного восприятия” Дис. канд., М., 1984, - 198 с.).

[12] Реально ситуация еще сложнее, переключения, вероятно, происходят и между «внутренними» экранными структурами. Возникает, однако, подозрение, что субъективной разницы «внешнего» и «внутреннего» экранов может и не существовать. Принципиально кажется возможным пересмотр давнего и более общего постулата о существовании такой границы.

[13] Точнее будет говорить о чередовании негативных и позитивных периодов в течение сеанса, частично фасилитируемых музыкальным сопровождением. Создается впечатление, что негативные переживания актуализируются в первую очередь, в период начала изменения режима дыхания, а позитивные – позднее, как бы замещая «проработанные» переживания.

 
карта сайта

Задать вопросы и получить более подробную информацию, а также записаться на консультацию можно по электронной почте elisium-tenej@narod.ru

 Copyright © Татко Виталий Леонидович 2005-2018 | Сайт бесплатных консультаций по психологии "Когда останешься лишь ты..."

Hosted by uCoz