Элизиум теней

 

обложка > содержание > об авторе >

карта сайта
 
 
 
в кн. "Социальная работа: теория и практика", Москва, МГСУ, 2002

В.Л. Татко,
директор Института сознания,
профессор Мюнхенского Университета
им.Людвига Максимилиана, действительный член Нью-Йоркской Академии наук

Рязанова М.А.

Задача восстановления полисемантичности как один из аспектов проблемы понимания и объяснения


Введение. Введение. Все элементы бытия, существенные для разумного поведения, могут быть представлены в виде множества четко определенных независимых элементов. Такой постановкой вопроса наука обязана Г. Лейбницу, утверждавшему, что понимание заключается в разложении понятий на более простые элементы. При этом, чтобы избежать бесконечного процесса сведения ко все более и более простым, вводятся изначальные неразложимые сущности, с помощью которых можно постичь любые сложные понятия. Лейбниц рассматривал "своего рода алфавит человеческих мыслей" - логические элементы, которые выражают такой же порядок, который существует у объектов. В том же духе высказывался и Т. Гоббс, писавший, что всякое рассуждение есть нахождение суммы путем сложения частей.

Л. Витгенштейн в "Логико-философском трактате" определяет мир как множество атомарных фактов, которые могут быть выражены логически независимыми предложениями. М. Хайдеггер называет такое положение предпосылкой "вычисляющего мышления", которое находит выражение в приложениях науки к технике, что является неизбежной кульминацией метафизики.

Очевидно, что совокупность рассматриваемых утверждении, названная Х. Дрейфусом «онтологическим постулатом», основывалась на достижениях классической физики И. Ньютона, физики, которая представляет Вселенную как множество независимых взаимодействующих между собой элементов. Самым существенным для такой модели мира является утверждение, что знание о состоянии всех составляющих Вселенную элементах в один (любой) момент времени достаточно для знания о прошлом и будущем системы. Именно такие построения легли в основу классических моделей искусственного интеллекта, рассматриваемых ниже, моделей естественных и искусственных коммуникаций.

С другой стороны, согласно психологическому постулату, мышление построено на принципах цифровой вычислительной машины. При этом организуется специфическое хранилище информации, упорядоченной в соответствие с каким-либо правилом. Очевидно, что такая модель интеллекта страдает неполнотой. Например, она лишена некоторых естественных свойств человеческого мышления. Действительно, хотя психика и мозг используют принцип

255



иерархичности, в основе творческого мышления, вероятно, присутствуют элементы самоорганизации, присущие хаотическим структурам. Тот факт, что элементы диссипативных структур относительно недавно стали вводиться в модели искусственного интеллекта, приводил к тому, что ЭВМ принципиально не были знакомы с тем, что мы называем неожиданностью: неожиданные мысли, ассоциации, решения, оценки, - неотъемлемые свойства "творящего интеллекта".

Предположим, что машина может генерировать "случайные варианты" с помощью заложенных в нее законов больших чисел и аппарата теории математической вероятности. Но эмпирические данные доказали, что показатели расчетов теории вероятности отнюдь не совладают с человеческой оценкой, Более того, они могут быть прямо противоположными, если иметь в виду субъективные вероятности событий.

Если принять вариант "просчитанной неожиданности", то нужно признать такой интеллект исключительно идеализированным, не похожим на интеллект человека, а данное утверждение - противоречащим эпистемологическому постулату (см. сноску 8).

Указанный подход порождает еще один вопрос: как обьяснить машине, что такое хаос? Создать программу, которая будет размещать объекты в таком порядке, который соответствует нашему представлению о хаосе? Даже учитывая фактор времени и пространственного размещения, мы получим не больше, чем "упорядоченный беспорядок".

Также невозможным с позиций анализируемых постулатов представляется освоение машиной абстрактного" мышления. Любое абстрактное понятие может быть введено в машину только в виде обобщающего, то есть обозначающего группу объектов с заданными качествами. В таком виде понятие "имя существительное" ничем не будет отличаться от понятия "тип членистоногих". Как в такой ситуации задать переход от какого-либо объекта данного класса на уровень одной из указанных категорий? Как объяснить машине, что речь идет о части речи, а не о конкретном физическом объекте? И что будет с критерием различий двух уровней обобщающих понятий в машинных терминах?

Постановка вопроса. Мы исходим из такого понимания соотношения речи и мышления, при котором речь (письменная и устная) выступает по отношению к мышлению в качестве вырожденного

256



текста(1). Если в мышлении одновременно сосуществуют полисемантические связи понятий, то в речи, для того чтобы быть понятыми, участники общения вынуждены выбирать одну, основную на данный момент смысловую связку и придерживаться её, по крайней мере, в течение завершенного цикла диалога. Таким образом, вырожденной речь в отношении к мышлению (2) оказывается по признаку редукции количества смысловых связей.

Очевидно, что для формирования речевого сообщения (коммуниката) используются правила формальной логики, сформулированные Аристотелем(3). Коммуникат может быть воспринят как непротиворечивый и понят только в случае, если его автор осознанно выделяет одну возможную связь понятий как главную и одновременно максимально редуцирует все остальные. Происходит что-то вроде проекции объемного изображения на плоскость.

Таким образом, можно сформулировать основные принципы речи: логичность, основанную на правиле исключенного третьего, и наличие единственной (сохраняемой) смысловой темы.

Однако если бы имел место только процесс «вырождения» полисемантических связей, то понимание, а тем более коммуникации были бы серьезно ограничены, если не невозможны.

По этой причине, эффективные коммуникации предполагают решение и «обратной» задачи, то есть восстановление полисемантического текста из текста вырожденного, речевого. Понятно, что корректное решение этой задачи возможно далеко не всегда, о наличии факультативных механизмов самой тенденции к восстановлению объемного смыслового рисунка свидетельствуют многочисленные случаи недопонимания, неверной интерпретации и ошибки восприятия текста (речи, в частных случаях).

Состояние вопроса. Сложности решения задачи восстановления полисемантичности текста неоднократно отмечалось исследователями проблемы. Так, С.Л. Франк в учении о непостижимом писал: «то, что мы ... высказываем, есть все же всегда нечто иное, чем то, что мы имеем ввиду и к чему относится высказываемое...

------------------

(1) В психологии, на разных этапах её развития превалировали различные мнения о соотношении мышления и речи: от прямо противоположных нашему, до мнения об отсутствии всякой связи между этими психическими функциями. Подробнее см. Эткинд А. Содом и Психея. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века. М., ИЦ - Гарант, 1996. - 413 с. (2) Татко В.Л. Экспериментальное исследование фоновых потоков сознания: экологический подход (в печати). (3) Определения понятий "коммуникат", "информация", "прием, передача информации" и т.д., а также пояснения связи между ними см. в книге Мазур М. Качественная теория информации. М., Мир, 1974. - 240 с.

257



реальность сама, в её живой конкретности, остается безусловно несказанной, неизъяснимой".(1)

Наш современник по этому же поводу заметил, что "чем богаче образ реальности, чем полнее он отражает все многообразие переплетающихся связей и отношений, тем больше у него шансов остаться неосознанным. Процесс его осознания и логического постижения очень сложен, и исчерпывающего понимания достичь тем труднее, чем больше потенциальных возможностей для познания заложено в этом образе».(2)

От констатации проблемы к её решению. Можно различать три класса принципиальных подходов к решению проблемы восстановления полисемантичности. Один из них прослеживается в истории герменевтических идей, другой развивался отдельными представителями философии экзистенциализма, третий ведет свое начало от положений К.Г. Юнга о коллективном бессознательном. В герменевтике проблема разбивается на две задачи: реконструкция изначального содержания текста и истолкование интенций автора. Так, Хладениус в истолковании «считает главным предметное содержание произведений»(3). При этом «неплодотворные фрагменты могут стать для нас плодотворными», то есть «побудить ко многим мыслям»(4).

Цель герменевтической теории Ф. Шлейермахера - понимание изначальной направленности текста через восстановление исторического контекста, в котором он формировался, и, посредствам отождествления с автором (по принципу конгениальности), реализуется тезис «понять автора лучше, чем он сам себя понимал».

Очевидно, что традиционная герменевтика не решала задачи восстановления полисемантичности в той её постановке, которая описана нами выше. Расширяя понятие герменевтического круга до соотношения текста как части и культурно-исторического контекста как целого, Ф. Шлейермахер поставил задачу восстановления контекста создания произведения, который был бы тождественен изначальным обстоятельствам, и реконструкции неосознанно имплицированных в текст интенций автора. Критики Ф. Шлейермахера (и Г. Х. Гадамер, прежде всего) показали, что поставленная задача не имеет решений в силу бесконечности гипотетических реконструкций. Именно герменевтическая традиция, на наш взгляд, более других направлений исследования ответственна за более

------------------

(1) Франк С.Л. Непостижимое // Франк С.Л. Сочинения. М., Правда, 1990. -607 с. С.230-231 (2) Ротенбенг В.С. Дилемма гносеологии: Лев Ландау против Блаженного Августина // Генезис, структура и функции индивидуального сознания. Иваново. 1988. С. 124 (3) Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М., 1988. С. 230. (4) Цит. по Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М.,1988. С. 231.

258



чем скромные успехи в области разработки искусственного интеллекта.

Иллюзии искусственного интеллекта. Исследования проблем искусственного интеллекта сделали в последнее время очевидным, то, что чем более высокий уровень формализации осваивается наукой, тем более сама наука удаляется от субъективных категорий разума. И что схемы формальной логики ничуть не похожи на механизм человеческого мышления. Бесспорно, что постфактум какие-то выводы могут быть получены (объяснены) с помощью формальной логики, но доказать, что креативный акт можно получить таким образом, еще никому не удавалось.

Фиксация поведения в виде набора правил, на основе которых его можно воспроизвести, противоречит и фактам, накопленным в рамках некоторых психологических концепций. Согласно теории гештальта поведение вообще, и понимание, в частности, определяется мгновенным актом человеческого озарения, который не может быть повторен, а тем более - имитирован.

Так же невозможно представить в виде правил, пусть даже очень детальных, механизм работы бессознательного, которое, по 3. Фройду, определяет интенции поведения субъекта. Допустим, можно задать программу параллельного функционирования бессознательного и создать определенные связи, регулирующие поведение. Но чтобы задать уровень функционирования бессознательного, мы вынуждены будем прибегнуть к схеме работы основного механизма - сознания. А это противоречило бы представлению о бессознательном как о системе принципиально иного уровня организации.

Но даже создав бесконечное множество контекстов, не представляется возможным имитировать работу бессознательного. Ведь неизвестны правила его функционирования, которые, согласно эпистемологическому постулату(1), можно было бы формализовать.

Дискретный принцип устройства искусственного интеллекта позволяет пытаться строить системы того, что мы четко рефлексируем, что находится в поле ясного сознания. Тогда как психология личности тяготеет к утверждению о том, что самое интересное и

------------------

(1) эпистемологический постулат (в теории искусственного интеллекта) заключается в том, что разумное поведение может быть формализовано в некоторых правилах и благодаря этому воспроизведено на машине, хотя действия человека и не могут быть объяснены на основе этих правил. Основания его, вероятно, восходят еще к Платону, который полагал, что всякий, совершающий разумное действие, следует определенным правилам, то есть определенному знанию. Знание это заложено в человеке еще до его рождения и может быть обнаружено с помощью вопросов и ответов (диалога Сократа). Подробное изложение этого постулата, а также анализ онтологического и психологического постулатов см. Х.Дрефус "Чего не могут вычислительные машины". М. "Прогресс". 1998, - 334 с.

259



таинственное проявляется в творчестве бессознательного, которое не оперирует с системой логического вывода, во-первых, и оперирует не разрозненными фактами, а, скорее - целостными структурами, образами. Этот тип взаимодействия крайне сложно было бы моделировать на дискретных вычислителях.

Как уже говорилось, важнейшим атрибутом мышления является многозначность. Но в естественном общении, для организации однозначного коммуниката используются вербальные коды. По сути перекодировка заключается в выхолащивании многозначности. Мысль изреченная оказывается ложью. Вычислительную машину, как правило, ориентируют на восприятие однозначного текста, приказа, из последовательности которых, собственно, и строятся вычислительные программы.

В естественном языке, однако, существуют тексты, не содержащие только однозначности. Целью предъявления такого текста может быть не только и не столько прочтение его директив, сколько изменение состояния адресата. Примером такого текста является притча, обладающая следующими свойствами: она многозначна, парадоксальна, её толкование - неадекватный способ её восприятия, уводящий от постижения смысла, она не должна пониматься буквально, она лишь указывает направление сознания, существующего вне контекстов. В притче однозначность коммуниката не является целью. Это "текстопорождающий текст".

Вытекающая отсюда проблема состоит в следующем: машина, в лучшем случае, может общаться только с помощью текста (представленного в двоичных кодах), а человек употребляет многозначный текст. Притча - средство непрямой коммуникации, которая принципиально недоступна машине. Она требует от адресата, прежде всего, быть личностью. Она не передает объективную истину, а вызывает субъективную реакцию индивида, вводит адресата внутрь его экзистенциальной ситуации.

Таким образом, машине оказываются недоступными все произведения, содержащие элементы неоднозначного контекста: мифы, легенды, сказки, музыка, живопись и т.д.

Создавая подобную машину, мы вводим в нее уже готовые результаты, продукты человеческого мышления. При этом не учитывая ни "врожденное знание" - генетически передаваемую информацию, такую как врожденные рефлексы, мышечную память, ни знание, приобретаемое человеком в процессе воспитания и образования, полученное в непосредственной практической деятельности.

260



Современные подходы к решению проблемы; виртуальная реальность, самоорганизация И.Р. Пригожина, Internet

Моделируя интеллект можно преследовать две противоположные цели.

Первая - создание разума, более совершенного, чем человеческий, в идеале - божественного. Эта задача обычно решается путем исправления очевидных недостатков субъективного - ошибок памяти, невысокой скорости обработки информации, субъективностью принятия решений. Вторая цель - моделировать именно субъективность, пристрастность.

Иными словами - либо имитируя Господа Бога, создавать конкретного человека (учитывая последние достижения в области клонирования, копии любого живого существа могут быть получены гораздо более легким способом, причем без изучения воспроизводимого объекта), либо пытаемся создать самого Господа Бога (то есть некий универсальный разум), но тогда мы неизбежно удаляемся от беспристрастности, в которой и заключается, вероятно, сила человеческого интеллекта.

Любая версия ставит нас перед проблемой коммуникации, если создатели искусственного интеллекта стремятся построить машину, способную общаться с людьми. Мы попробуем рассмотреть виртуальную реальность в качестве варианта решения этой проблемы.

Богатство внутреннего мира значительно уплощается при необходимости употребления вербального контекста при общении. Чтобы быть понятыми, мы опускаем множество ассоциаций, оставляя минимум для точности, добиваясь точности в ущерб объемности.

Изобразительные средства - скульптура, пластика, поэзия и музыка - средства передачи эмоциональной составляющей наших переживаний, и, что не менее важно - многозначности контекста.

Созданию виртуальной реальности с помощью ЭВМ предшествовало современное искусство клипов, содержащее три основных компонента субъективных переживаний: зрительный ряд (последовательность многозначных образов), музыка и текст, предъявляемый параллельно и синхронно с 2 первыми компонентами. Вероятно, успех некоторых клипов во многом связан с удачным соответствием скорости смены образов на экране со скоростью естественной смены впечатлений, внутренним фоновым потоком.

Техника создания художественных фильмов, в отличие от клипов, указанной непосредственностью не располагает. Поэтому, вероятно, прочтение таких фильмов предполагает некоторую условность, приемлемую для одних и недоступную - для других. В этом

261



смысле виртуальная реальность - следующий и более успешный шаг на пути репрезентации субъективного мира. Мы оказываемся участниками и одновременно объектами зрительно-звукового ряда, можем синтезировать пластику, музыку, текст, используя зрительные образы.

Интересной моделью - полигоном для испытания наших представлений о том, каким может быть искусственный интеллект, является система Internet.

Сеть обладает потенциально неограниченной информацией. То есть, важнейшая предпосылка модели познания Г.Лейбница - И. Ньютона выполнена. Парадоксально, но именно неконтролируемое увеличение объема информации является препятствием на пути её эффективного использования. Действуя в реальном времени (а не в Вечности), мы оказываемся лишены возможности оперировать с такими массивами в силу ограничений на скорость извлечения и передачи информации. В противоречие вступают объемы информации и тактика её хранения. Лаконичность классических моделей искусственного интеллекта означала пристрастность отбора информации и неполноту её хранилищ. Отказ от пристрастности чреват неспособностью действия: можно потратить годы на поиск информации и годы на её синтез. Так, из-за несовершенства рубрификации Internet оказывается беспомощным, а в конечном итоге и бесполезным для решения некоторых классов проблем.

Особенностью же субъективного разума (мышления) является его структурность, иерархичность (что совсем не противоречит нашему тезису о значении процессов самоорганизации в творческом процессе).

Проявлением интеллекта в сети Internet был бы поиск по синонимам, ассоциациям, образам. В этом смысле, Internet не знает себе равных благодаря системе гипертекста. К сожалению, эта модель многозначности пока реализована достаточно примитивно, она использует лишь один вид соподчинения - вложенность. По сравнению с поэтическим текстом, одна строка которого воссоздает целый мир, гипертекст - матрешка из слов.

Чисто технические уловки на пути построения искусственного интеллекта уводят в сторону от решения вопроса об истоках человеческого разума и понимания. Хотя как любые иллюстрации, впечатляют своей наглядностью. Действительно, ведь машины обыгрывают лучших шахматистов мира! Парадокс в том, что играть в шахматы можно и не используя интеллект вовсе! Речь не идет даже о простом переборе вариантов, технически вполне доступном современным ЭВМ. У машины как игрока нет лица, или, говоря точнее,

262



неповторимого сочетания тактик в достижении цели, формирующих стиль гроссмейстера. Мастера проигрывают, на наш взгляд, потому, что из шахмат удаляются тактики опережения мысли партнера - самое увлекательное и человеческое в самой игре. Исключая человеческий фактор, машина убивает игру.

Этот пример показывает еще и то, как решение частных проблем лишь уводит нас в сторону от общей проблемы, в результате создается нечеловеческий "интеллект", карикатура на господа Бога. В данном случае практика не только не является критерием решения задачи, но и осложняет её решение.

Обобщая сказанное, следует заметить, что критерием интеллекта могла бы, скорее, быть способность к созданию чего-то принципиально нового (то есть увеличение не скорости, а качества принятия решений). В противном случае, мы создаем протез в отношении к человеческому разуму, а не его собрата. И задача создания искусственного интеллекта свалится к усовершенствованию определенных возможностей человеческого мышления (скорость поиска информации, её обработки, объем памяти и т.д.), то есть к конструированию очередного вспомогательного устройства, такого же, как очки, костыли и слуховые аппараты.

Положение, лежащее в основе классической модели искусственного интеллекта, заключается в том, что, познав законы разума, человек начинает претендовать на роль Демиурга. В этом смысле его можно связать с проблемой психо - физиологического парадокса, сформулированного еще Рене Декартом. Решив его (то есть познав физиологические механизмы человеческого мышления) мы смогли бы, казалось, создать искусственный интеллект.

Попытка решения (снятия) психо-физиологической неопределенности была предпринята, например, школой И.П. Павлова, но немногие исследователи безоговорочно признают её удачной.

Проблема, однако, может быть решена и принципиально другим способом. И эта возможность предоставилась в связи с появлением теории самоорганизации И.Р. Пригожина, чьи теоретические и экспериментальные построения в корне изменили существующее представление об онтологии, устройстве бытия. Оказалось, что без «божественной воли» и подвода энергии система не только не впадает в хаос, а, наоборот, проявляет тенденции к упорядоченности в отдельных своих частях, по крайней мере.

Еще одной страницей в создании систем искусственного интеллекта и коммуникаций были обучающиеся нейросети, по имени одного из авторов названные сетями Хопфилда. Казалось, это принципиально новый подход к проблеме. Он реализует возможность самообразования и развития системы, генерацию новых

263



фактов на основе некоторых введенных. Однако, облучающиеся сети, увы, лишь имитируют получение того, что мы называем опытом, уводят от изначальной задачи и понимания того, как устроен интеллект. Давая системе возможность самостоятельно развиваться, мы не приближаемся к разгадке того, как именно происходят процессы принятия решений, и теряем возможность контроля над синтезом результатов. Нарушая психологическое допущение, невозможно утверждать, зная только посылки и результат и не представляя промежуточного процесса, что созданное есть модель человеческого интеллекта. А в таком случае мы оказались перед новой трудностью: как интерпретировать то, что создано в нейросетях.

Недостатки интерпретационных моделей отмечали и сами представители герменевтической традиции. Густав Шлет, например, писал о том, что такие модели лают большой простор для произвольных толкований текста.

Подобные выводы можно сделать и относительно экзистенциальной философии, представляющей, по нашему мнению, 2-й класс возможных подходов к проблеме. Несмотря на то, что это направление использует совершенно иные по сравнению с герменевтикой термины, понятия и построения, как это ни парадоксально, оно приходит к тем же результатам. Набор базовых конструктов, которыми оперирует данная школа, позволяют сделать вывод о том, что полная реконструкция множественности смыслов субъекта коммуниката недоступна не только адресату, но и самому субъекту. Воспринятое представителями экзистенциализма понятие отчуждения, понимается как отчуждение человека от других людей и от самого себя. Постулируемое ими наличие принципиально иного бытия, сформулированное в терминах проблем «Я и Другой», «Я и Ты», субъективности человеческого бытия, может быть рассмотрено и как признание невозможности абсолютного гносеологического тождества.

Один из авторов, придерживающихся подобной точки зрения - Эмануэль Левинас. Проблема непонимания, согласно Э.Левинасу, заключается в принципиальной невозможности адекватно усвоить "интериорность Другого", которая основана на "рациональной разнородности" элементов бытия, не тождественных "существованию и его обнаружению".

Язык, будучи онтологизированным (по Э.Левинасу) средством общения, является одним из измерений социального человеческого бытия, но не может претендовать на роль "абсолютного посредника" интериорности собеседников.

264



Э. Левинас не ограничивает результат «овнешнения» внутреннего мира «Другого» речевым коммуникатом, но рассматривает всю ситуацию, подходящую под термин «проявление».(1)

Совершенно иной, чем в герменевтике и экзистенциальной философии, подход к проблеме предлагают исследователи, пытающиеся выявить «базовые содержания сознания». Подобные теории предполагают путь не от результата редукции в готовом коммуникате к нередуцированному изначальному содержанию, но пытаются из некоторого потенциального «пула» (в качестве которого можно рассматривать, например, коллективное бессознательное) редуцировать возможное содержание индивидуального сознания.

Примером концепций данного направления может служить теория архетипов К, Г. Юнга. Понимая под архетипом структурный элемент коллективного бессознательного, «изначальный образ, инициирующий процесс сознательной реакции и усвоения»(2), «непосредственную психическую данность», «пояснительное описание платоновского эйдоса»(3). Юнг пытается проследить историю развития этого понятия. Кроме Платона, автор упоминает Филона, Иринея, Дионисия Ареопагита, Августина. В более позднее время эти идеи он прослеживает в работах Адольфа Бастиана, Ф. Ницше, Л. Леви-Брюля. Сам Юнг, систематизируя и изучая наиболее часто встречающиеся архетипы, прослеживая их связь с мифом, сказкой, тайными учениями, пытаясь выявить их психологическую подоплеку, на наш взгляд, пытается решить ту же когнитивную задачу - вывести содержание индивидуального сознания из потенциального множества элементов коллективного бессознательного.

Попытки синтеза (Горизонты решения задачи восстановления полисемантичности коммуниката). Очевидно, что корректное решение обратной задачи - восстановления аутентичной полисемантичности содержания по его речевому эквиваленту невозможно, что не исключает удачных частных решении.

Одна из моделей восстановления полисемантичности была предложена В. В. Налимовым. Согласно его теории, при всяком соприкосновении с текстом происходит его новое прочтение, учитывающее личную эволюцию индивида со времени последнего прочтения(4).

Предложенная модель позволяет объяснить и специфику задачи перевода текстов на другие языки. В этом случае задача усложняется ------------------

(1) Левинас Э. Избранное: Тотальность и бесконечное. М., СП6. Университетская книга, 2000 (2) Найманн Э. Происхождение и развитие сознания. М., 1998. -464 с. С. 9 (3) Юнг К.-Г. Об архетипах-коллективного бессознательного // Юнг К.-Г. Архетип и символ. М*., Ренессанс, 1991. -304 с. С. 98-99 (4) Налимов В. В. Спонтанность сознания, М., 1989. С. 108.

265



потому, что однажды уже редуцированный коммуникат необходимо перевести в знаки другого языка, сохранив ту же редуцированную форму. При попытке восстановления переведенного текста могут оказаться утерянными практически все опорные признаки, необходимые для корректного восстановления смысловой связи текста (полисемантичности). Тем не менее, практика перевода показывает, что в отдельных случаях реконструкции могут быть успешными(1).

Поэзия и риторика дают неограниченное поле примеров практически успешного решения «нерешаемой» в принципе задачи.

Один из представителей феноменологического подхода к религии - Мирча Элиаде - подчеркивал «обратную связь» между механизмами формирования бессознательного и его проявлениями: «содержание и структура бессознательного являются результатом бытийных ситуации, имевших место в незапамятные времена, особенно критических ситуаций»(2).

Еще Блаженный Августин определял категорию понимания как переход от знака к значению и предполагал, что знаки, воздействуя на душу человека, запечатлеваются в ней подобно тому, как предметы, вдавленные в воск, оставляют следы(3). И хотя Августин, рассматривая проблему понимания на материале Священного Писания, считал возможности достижения цели понимания - усвоения смысла библейского текста - ограниченными божественной непознаваемостью, он, тем не менее, дал повод постановке проблемы способа познания значения через знак: одинаковый ли след оставляет в душах разных людей один и тот же знак? Что, в свою очередь, породило гипотезу «родственности душ» всех людей.

У более поздних авторов эту идею можно найти, например, в теории соборности сознания С. Н. Трубецкого. Наличие коллективного сознания, согласно философу, есть необходимая предпосылка понимания людьми друг друга и возможности наличия объективной истины в процессе познания. «Человеческое сознание… есть коллективная функция человеческого рода… {оно} не есть только отвлеченный термин для обозначения многих индивидуальных сознаний, но … живой и конкретный универсальный процесс. Сознание обще всем нам, и то, что я познаю им и в нем объективно, т.е. всеобщим образом то я признаю истинным - ото всех и за всех, не для себя только.»(4)

------------------

(1) Елигулашвили Э.Е. В оригинале и переводе. Тбилиси, Мелани, 1969. - 189 с. (2) Элладе М. Священное и мирское. М., МГУ, 1994. - 144 с. С. 130 (3) Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М., 1991 (4) Трубецкой С.Н. Сочинения. М., Мысль, 1994. -816 с. С. 495

266



Выводы. Проведенный нами анализ позволяет прийти к выводу о том, что корректное решение обратной задачи - восстановления аутентичной полисематичности содержания по его речевому эквиваленту невозможно. Хотя, многочисленные примеры практического решения задачи свидетельствуют, что локальные (частные) случаи такого восстановления могут быть продуктивными. Перспективными представляются попытки решения проблемы, предлагаемые авторами, авторами, исследующими базовые структуры сознания.

***

267



 
карта сайта

Задать вопросы и получить более подробную информацию, а также записаться на консультацию можно по электронной почте elisium-tenej@narod.ru

 Copyright © Татко Виталий Леонидович 2005-2018 | Сайт бесплатных консультаций по психологии "Когда останешься лишь ты..."

Hosted by uCoz